Людмила Цишковская: «Я занимаюсь тем, чем очень люблю заниматься».

В сентябре Центральный Дом Актера на Старом Арбате открывает новый сезон. Сезон необычный: Дом Актера активно превращается в открытую театральную площадку с несколькими сценами и множеством творческих направлений. Которые поддерживает и развивает недавно пришедшая сюда Людмила Цишковская, один из самых мощных и опытных менеджеров современного театрального процесса, легендарный директор Центра драматургии и режиссуры Казанцева-Рощина, «поднявшая» огромное количество значимых проектов.

О новой жизни Дома Актера, о состоявшемся и готовящемся, об идеях и их воплощении, о непростой жизни творческой молодежи и многом другом — в нашем разговоре.

— Людмила Алексеевна, с нынешнего сезона вы – заместитель директора в Центральном Доме Актера. Расскажите, пожалуйста, на какое хозяйство вы пришли, как все здесь выглядело, что уже удалось сделать?

— Мне кажется, Дом Актера для каждого театрального человека Москвы – место легендарное: все здесь или выступали, или приходили «в гости», или получали помощь. И для меня, как и для остальных, оно святое. Больше хочу сказать: с 2000 года нам с Алексеем Николаевичем Казанцевым Маргарита Александровна Эскина давала офис под ЦДРовскую деятельность, сначала бесплатно, потом мы стали арендовать, когда финансирование получили. То есть я «внутри» Дома Актера прожила 12 лет. И всех людей, которые здесь, я знаю, нежно люблю и ценю. Это с одной стороны. А с другой – вся деятельность Дома Актера, все концерты, творческие вечера, это закрытая история, для своих, для каких-то определенных узких групп. И я просто снимаю шляпу перед нынешними руководителями, Игорем Яковлевичем Золотовицким и Александром Александровичем Жигалкиным, что они решили эту ситуацию сломать, оживить и впустить сюда тот театральный дух, молодой, может быть не совсем удобный, который бы эту атмосферу немножечко взбодрил. Ведь площадка вроде бы и театральная, но она не включена в театральный процесс. Потому что не было  кассы, не было регулярного проката, не было зрителей, которые приходили бы сюда целенаправленно и покупали бы билеты. Площадки есть, а театральной, прокатной деятельности как бы нет. А тут появились мы со своим проектом. Собственно, это проект Ольги Михайловой, Елены Исаевой и Сергея Коковкина: они придумали фестиваль «ДА» (фестиваль Дома Актера) и предложили такую схему – сначала предлагаются пьесы по их отбору, режиссеры из них выбирают или приносят свою какую-то пьесу, но обязательно современного автора…

— Только русскоязычного?

— Необязательно. Главное, чтобы это была современная драматургия. Классики у нас в театре достаточно, а современная драматургия пробуется, но не раскрыта до конца. Мы ведь очень многих вещей не знаем – что на Западе прошло, а до нас не дошло, например. И вычиткой всего этого материала мало кто занимается так, как должно заниматься. Есть некоторые фестивали, но это эпизодическая, разовая деятельность. А Ольга Михайлова занимается этим давно, системно, у нее накопился определенный багаж пьес, которые она хотела бы выпустить в мир, тех авторов, которые ей, как драматургу,  кажутся очень интересными. С этого все и пошло. Например, молодой режиссер Игорь Макаров показался с работой «Герои» драматурга Валерия Шергина, и худсовет сказал «да, интересно». Дали ему какое-то количество денег, и он выпустил спектакль. Другое дело, что иногда происходит то же, что и после ЦДРовских «Мастерских на Беговой»: показ выглядит интересно, оригинально, а спектакль получается средний. Есть разные теории, почему так происходит. Я не берусь анализировать. Но в случае с «Героями» так и вышло. Зато второй проект, «Полковник Птица» режиссера Саши Осицыной по пьесе Христо Бойчева, просто выстрелил. Выпустили спектакль, зрители приходят, артисты играют с удовольствием, «Золотая маска» заинтересовалась. И я считаю, что это победа – появление такого проекта за тот небольшой период времени, что мы сюда пришли.

Еще мы сюда принесли проект «Открытая история театр». Это такой театр-клуб. Сначала делается читка, потом эскиз, и спектакль – с минимальными декорациями и костюмами, или вообще без них,  но самое главное — текст и актеры. Это тексты современных авторов, их взгляд на ту или иную историческую ситуацию. И показ становится поводом для разговора: собираются люди, которым интересно подумать, поразмышлять, узнать что-то новое, обсудить это, провести аналогии с сегодняшним днем. Проект уникален, и он мне очень нравится. У нас есть два спектакля, которые сделал Гарольд Стрелков еще до его ухода в Тульский театр драмы. Один из них – «Святая блаженная Ксения Петербургская в житии» по пьесе Вадима Леванова, там такой интерактивный ход: на роль Ксении вызывается зритель из зала, который читает текст, а актеры вокруг работают. Представляете, как они должны работать, чтобы человек как-то эмоционально откликнулся —  заплакал, пожалел, улыбнулся! Если это происходит – на наших глазах случается чудо. Очень интересные обсуждения потом происходят. Буквально недавно один мужчина сказал «для того, чтобы почувствовать свою душу и поговорить с самим собой, очиститься, я думал, надо приходить только в церковь, а оказывается, что и в театре можно получить такое же очищение». Я считаю, что это высочайшая оценка. А еще одна зрительница сказала «я третий раз прихожу на этот спектакль в очень трудные для себя времена (у нее погиб муж, она тяжело это переживала), и, оказавшись на сцене, в роли, я три  раза попадала в разные части спектакля, но именно в те ситуации, которые мне были нужны. Сегодня я поняла, что смогу жить дальше». Тут же подхватила психолог, которая принимает здесь же, в Доме актера, и сказала «ой, да я же всех своих пациентов к вам отправляю на театротерапию!». После таких оценок вырастают крылья!

Если говорить о том, куда я пришла,  а пришла сюда не одна – нас трое – Леша Кузнецов (из команды ЦДР, мы проработали много лет вместе), и Ольга Гусинская, с ней прошли лабораторию в Гуслицах и проект «Открытая история театр» — – я пришла в легендарное место, в легендарный коллектив, но на совершенно нерабочую с точки зрения проката театральную площадку. И моя задача была ввести ее в общую театральную жизнь. Я начала, естественно, с устройства касс, с кассиров, с человека, который занимается продажами. Мы сделали партнерскую кассу с «Ticketland», это раскрученный бренд, они включают нас в свою обойму. Привели в порядок билетное хозяйство, с рекламой, с телефонами, с афишками – повозились прилично. И параллельно старались позиционировать эту площадку как театральную. Ходили на собрания театральных кассиров, делали презентации, рассказывали-показывали. Но в целом – весь этот сезон, с января по июнь, это такой период становления. Мы прощупывали ситуацию, заявляли о себе, иногда робко, иногда не очень, подбирали репертуар, смотрели, что можно здесь, что нельзя. Это первое. Второе, с чем я здесь столкнулась – все-таки здание очень старое. Оборудования – практически никакого. Здесь могут идти далеко не все проекты, какие хотелось бы. Не все, к сожалению, от нас зависит. Все-таки организация по своей структуре – благотворительный фонд, и пока испытывает определенные финансовые трудности. У Дома актера есть замечательный проект реконструкции – и большого зала как зала-трансформера, с прекрасными возможностями и технологиями. Но пока нет на это спонсоров. И пока в залах душно, не хватает света, звука, есть потребность в пультах, есть проблемы организационного порядка – очень маленькая постановочная часть. Мы-то готовы играть на трех площадках каждый день, но человеческого ресурса не хватает, и нам это мешает. Потом, здесь очень много стало репетироваться всего, и постановочные службы не справляются с нагрузкой. Нужно сбалансировать все эти вещи. Непростая задача. Естественно, с нашим приходом здесь некоторые отношения напряглись. Но поскольку мы открыты, готовы к сотрудничеству, к компромиссам, думаю, мы все это преодолеем. Тем более что специалисты здесь отличные работают, просто на коленке делают чудеса. Руководство понимает и поддерживает, что тоже очень приятно, не везде это бывает.

Еще я здесь обнаружила потрясающий коллектив, о котором, к своему стыду, раньше не слышала – «Мастерская театральных ремесел Андрея Щукина». Я пришла на их спектакль «Quasi una fantasia» и была потрясена – ребята работают на уровне американских мюзикловых актеров, прекрасно владеют и голосом, и пластикой, и актерским мастерством, и музыкальными инструментами. Мне очень нравятся эти ребята, нравится то, что они делают, и моя задача сейчас – включить этот коллектив в театральную палитру Москвы, чтобы зрители их узнали. Мы для этого устраивали флэшмобы, акции, лотереи, пели-танцевали, раздавали шарики, шумели на весь Арбат.

Таким образом, у меня складывается пока три направления, которые я активно пытаюсь развивать – это «Мастерская театральных ремесел», «Открытая история театр» и спектакли театра «ДА!», выросшие из показов. И еще одна линия. Как вы знаете, сейчас приказали долго жить многие свободные площадки – и Открытая сцена, и ЦДР, и «Мастерская». И независимые театрики бродят по Москве, ищут, куда податься, и приходят к нам. Кого-то мы принимаем, кого-то нет – по одной простой причине: наша концепция все-таки завязана на современную драматургию. А то у многих то «Стеклянный зверинец», то «Чайка»… Нет сил уже это ни смотреть, ни прокатывать.

Вот сейчас репетирует девочка из ГИТИСа «Евгения Онегина». Это просто чума. Музыканты прекрасные, актеры, талантливая работа, но опять же «Онегин»… Пришли еще ребята, недавние выпускники, показали «Скамейку» по Гельману. Мы отсмотрели – прекрасно работают. Включили в репертуар, идет на аншлагах. Сейчас выпускаем «Остров Рикоту» Наталии Мошиной – Виктория Доценко делает. Егор Атаманцев, ученик Владимира Мирзоева, делает «Станцию» — в рамках «Открытая история театр». А сам Мирзоев с ребятами, которые выпустили «Полковника Птицу», делает спектакль по французской пьесе о том, как работает медийная индустрия – создает кумиров, порочит одних, возвышает других, все эти технологии. Пьеса произвела фурор во Франции, и ее специально перевели, чтобы мы показали в Москве. В следующем сезоне будем показывать.  Есть еще у нас легендарный DOCовский спектакль «Про мою маму и про меня» Лены Исаевой, мы его подхватили. Плюс пять спектаклей «Мастерской театральных ремесел» на большой площадке – три на взрослую аудиторию и два детских, «Красная Шапочка», с которым мы будем делать новогоднюю кампанию – первую в моей жизни – и «Правда, мы будем всегда» по сказкам Сергея Козлова про Ежика и Медвежонка.

— Вы ведь уже не в первый раз начинаете какую-то историю «с нуля»…

— В третий.

— Что для вас в истории с Домом актера стало совсем новым? И что самым вдохновляющим?

— Вдохновляющим – то, что Дом актера не относится ни к Департаменту культуры, ни к Министерству культуры. Но с одной стороны это свобода, с другой – отсутствие ресурсов финансовых. Здесь нужны пиар-специалисты, нужна многочисленная постановочная часть, много что нужно, а ресурсов нет. И состояние, когда многое хочешь сделать, а не можешь развернуться, для меня непривычное, поскольку в государственном театре я этого не испытывала. Не могу сказать, что эта ситуация меня сильно угнетает, но заставляет приспосабливаться к этому. И для меня ценно, что руководители Дома актера поддерживают все мои начинания, прислушиваются ко мне.

А так – я получаю удовольствие, потому что я занимаюсь тем, чем очень люблю заниматься. Я очень хорошо отношусь к творческой молодежи, люблю их, и они, надеюсь, меня любят. И в этом главная фишка того, что здесь происходит. Они понимают, что здесь их дом, их принимают и берегут и по возможности опекают. И это чувство взаимной благодарности и энергетического обмена меня очень держит в жизни. И для них, думаю, это полезно, потому что таких мест в Москве очень мало.

— И в этой связи нельзя не вспомнить трагическую ситуацию с ЦДР…

— Это моя боль. Я пришла в ЦДР в 2000-м году. В 2007-м году мы только-только получили помещение на Соколе и на Беговой, начали раскручивать площадку, и в этом же году не стало Казанцева. И я осталась одна, без худрука. И до 2012 года, пять лет, я была одна. А мы каждый год выезжали на разные фестивали, в основном международные, принимали у себя «Золотую Маску», делали международные обменные гастроли,  два года проводили грандиозную «Мастерскую на Беговой» с Маратом Гацаловым и Полиной Васильевой (проект, который зарубили на корню, а он дал два «масочных» спектакля, «Золушку» в Практике и «Камеру обскура» Новой сцены Александринки). Плюс  открытие огромного количества молодых режиссеров.

— Да, можно сказать, все режиссерское поколение 30-40-летних прошло через вас…

— Да, это все мои «дети». Понимаете, произошло страшное. Разрушила эту историю зависть. Внутри театра сложилось два лагеря, и они схлестнулись. Та команда, которая увидела, что мы стали интересным, посещаемым, модным местом, решила, что теперь это нужно взять в свои руки, и стала «делить портфели». Собственно говоря, они боролись не со мной – сначала хотели убрать «раздражающие» факторы – Михаила Угарова из худруков, Гацалова и Мастерские вообще из ЦДР. Но с творческими концепциями сражаться трудно, и в ход пошли все методы. У каждого директора есть слабые места. Я не говорю, что безгрешна, мы все живые люди, и многие вещи выстраивались не мной, а еще при Казанцеве. И – все пошло в дело: писались письма президенту и в прокуратуру, были три прокурорские проверки… Терзали меня до состояния полусмерти. Ни одна проверка ничего существенного и криминального не обнаружила, но, тем не менее, меня сняли, поставили во главе человека некомпетентного, который тут же, моментально, стал проводить кампанию травли. Разогнал всю команду. А ведь самое ценное, что там было – команда. Вообще это моя установка: чтобы молодой творец занимался тем, чем должен заниматься, у него должны быть хорошие помощники – крепкая административная команда и постановочная. Чтобы он не сопротивлялся и не преодолевал, а наоборот, чтобы у него были технические «сотворцы». И я в течение многих лет эту команду штучно подбирала. Мотивировала, обучала. И к 2012-му году это была машина, которая выдерживала до тринадцати премьер в год, прокатную деятельность на трех площадках, многочисленные выезды на фестивали, режиссерские лаборатории, и многое другое. Вот, пользуясь случаем,  хочу всем им сказать огромное спасибо – все достижения и слава ЦДР во многом стали возможны только благодаря нашей административной и постановочной команде. Сейчас, насколько мне известно, наши специалисты востребованы практически во всех театрах Москвы,

Ну хорошо, меня сняли, но я оставила крепкое хозяйство. Продуктивное, театральное. И вместо того, чтобы использовать все эти наработки, связи, эту команду, все было разрушено буквально за год. Превратить все это в руины – это надо ухитриться. У меня нет слов. Что это за кадровая политика – ставить во главе коллектива непрофессионального, грубого и некомпетентного человека? А ему все дают и дают театры, и он их разрушает – на данный момент разрушено уже несколько театров, дававших базу для молодых. Сколько сделано спектаклей, которые еще могли бы играться, и люди бы нормально себя реализовывали в этом. Мне очень стыдно перед Алексеем Николаевичем, который жизнь на это положил, что не уберегли наш театр. Ведь создание ЦДР в свое время – это был колоссальный театральный прорыв.

— Да, возникла новая театральная реальность.

— Совершенно верно. «Пластилин» Кирилла Серебренникова, «Облом OFF» Михаила Угарова, «Пленные духи» Владимира Агеева, «Красной ниткой» Владимира Панкова – все  появилось в ЦДР. И если бы не ЦДР, целого поколения, которое сейчас занимает ключевые посты в театральном процессе, просто бы не было. Именно в театре роль личности во главе очень важна. Какой человек, такая и ситуация. Разрушена жизнь целого творческого поколения одним неудачным кадровым решением. Я не понимаю, как это могло произойти, и мне очень больно.

— Давайте вернемся к вашему новому делу. Как вы думаете, чего не хватает сегодня театральной Москве, и что из этого может дать площадка Дома Актера?

— Знаете, с ЦДР я очень много ездила, и мы работали в самых разных местах, от больших театров до кластеров. И я всегда завидовала, что у них огромное количество отлично оборудованных театральных площадок, куда легко попасть. Если человек талантлив, если у него есть проект, команда, он приходит, его там понимают, дают возможности и репетиционные, и прокатные, и не требуют с него больших денег, или вообще не требуют. У нас, конечно, это немного закоммерциализировалось. Как только появляется более-менее оборудованная площадка – тут же начинаются какие-то коммерческие условия. Это проблема. А сколько у нас молодых ребят, у которых ничего нет. Ведь каждый режиссер-выпускник должен иметь хотя бы один свой спектакль. Меня в ЦДР порой упрекали в том, что у нас много проходных, средних спектаклей. Но ведь если бы их не было – не было бы и других, ярких и талантливых. Человек должен попробовать, с чего-то начать, ведь театр – это не только творчество, это и производство, и отношения, и много-много всяких вещей, которым в институте не научат. И человек должен это потрогать руками и осмыслить головой. Этого в Москве категорически не хватает. Я понимаю ситуацию с большими театрами – там планы, там госзадание, там сложные финансовые условия. Но должны быть городские площадки доступного уровня. Мне очень нравится деятельность СТД в этом смысле: вот они отреставрировали Боярские палаты – и сколько прекрасных проектов уже вышло в этом крохотном пространстве. Вот такого бы побольше. И тогда молодому народцу было бы где реализоваться. Понимаете, нам не хватает среды. Того, что мы создавали на этой страшно неудобной площадке на Беговой и ухитрились создать. Там люди и после спектакля собирались, и до спектакля, и возникал такой «творческий бульончик». И здесь, в Доме актера – идеальное место, чтобы этот «бульончик» сварить. Много помещений, которые можно использовать в качестве театральных площадок. Место тусовочное – все-таки центр Москвы. Есть кафе, которое работает до утра. Здесь можно сосредоточить колоссальные художественные силы, которые сконцентрируются и дадут качественный творческий выплеск. И не только театральный – здесь могут состояться и менеджеры, и пиарщики, и журналисты. У меня сейчас прошла целая практика студентов, я их приучаю к театру, приучаю, чтобы они разговаривали на наших обсуждениях, чтобы учились модерировать, чтобы придумывали нестандартные пиар-ходы. Здесь есть огромные возможности, по сравнению даже с бюджетными организациями. И это мне очень нравится, очень вдохновляет, и я уверена, что у этого места большое будущее.

(Текст — Алиса Никольская. Фото из личного архива Людмилы Цишковской)

 

 

Обсуждение закрыто.